24.12.2019      311      0
 

Фамильные ценности


Полина Жураковская о новой выставке в Музее Москвы

Что такое «постельный поезд»? Произошёл ли в России окончательный переход к нуклеарной семье, состоящей только из родителей и ребёнка? Как было принято праздновать свадьбу до Революции, в советские времена и сегодня?

За последние 150 лет институт семьи в нашей стране сильно изменился. Этим изменениям посвящена выставка «Фамильные ценности», которая откроется в Музее Москвы 26 декабря. Сокуратор выставки Полина Борисовна Жураковская рассказала об экспозиции в радиопрограмме Proshloe. Публикуем стенограмму этого разговора. 

О, женщина. Карикатура для журнала Будильникъ, 1888. Музей Москвы

М. Родин: Экспозиция охватывает 150 лет истории развития института семьи и исследует социальные формы, на которых строятся любовные отношения и супружеская жизнь. Какова основная концепция выставки и что мы на ней увидим?

П. Жураковская: Выставка не зря называется «Фамильные ценности» – фокус сделан именно на ценностях. И мы, конечно, играем двумя значениями слова «ценность»: представлены и семейные реликвии, очень много предметов из московских семей, но речь идёт и о том, как трансформировались на протяжении 150 лет семейные ценности, как изменялись повседневные практики.

Мы выбрали этот период потому, что именно 150 лет назад начинается трансформация и постепенный уход от традиционной патриархальной семьи, слом ценностей. Апофеоз этого процесса – революция, 1917 год. Но изменения начались задолго до революции – с началом индустриализации, урбанизации, когда люди уезжали из деревень, приезжали в Москву: город поглощал их, и, конечно, практики тоже сильно менялись. Процесс институционализировался в 1917 году – тогда были приняты декреты, согласно которым люди могли заключать брак, не обращаясь к церкви. Точнее, венчание сохранялось, но чем дальше, тем сильнее эта практика уходила в разряд маргинальных.

М. Родин: То есть основное содержание этого этапа, начиная с индустриализации и заканчивая революцией, – отрыв семьи от религии, если можно так выразиться?

П. Жураковская: Это, во-первых, отрыв семьи от религии. Во-вторых, развитие  нуклеарной семьи – то есть семьи, в которой живут только папа, мама и дети (или только супруги, без детей). Нуклеарная семья становится доминирующей. 

А для актуального современного общества (даже, скорее, постсовременного общества) характерен уход от нуклеарной формы семьи и возникновение разнообразнейших форм организации семейной жизни, о которых мы тоже говорим на выставке. Было очень важно показать такой большой исторический период трансформации, поскольку изменение практик, изменение отношения к семье сегодня не говорит о том, что сейчас происходит кризис семьи. Нет, для современных людей ценность семьи как важной практики никуда не уходит её, просто увеличивается разнообразие практик и меняется то, на основе чего строятся внутрисемейные отношения.

Ещё один важный момент: все эти трансформации происходят, но периодически возникает откат назад. В нашей стране, например, модернизация не является завершённым процессом, он длится. Например, не осуществлен полностью переход от традиционного общества, от традиционных практик к современным, потому что до сих пор существует, скажем, расширенная семья.

М. Родин: Имеется в виду семья с включением бабушки, дедушки?

П. Жураковская: Да, когда бабушки, дедушки занимаются внуками. Более того, есть такой феномен – «расширенная семья по требованию»: мама и папа вспоминают, что у них есть бабушки и дедушки и снова включают их в семью, когда появляются внуки… 

С Рождеством Христовым. 1910-е. Музей Москвы

М. Родин: У меня есть друзья в Питере, а мама этой семьи родом из Тольятти. Когда они уезжают в отпуск, бабушка приезжает из Тольятти в Питер, чтобы посидеть с внуком.

П. Жураковская: Да, это очень распространённая практика. Например, дети уезжают преподавать или работать куда-нибудь в Австралию или Канаду, и возникает необходимость вызвать бабушку пожить с внуками. Это тоже расширенная семья по требованию.

Но когда я говорю о переходе от нуклеарной супружеской модели к нормативной, то есть значимой для всего общества, то это означает смену ценностного идеала. Уход от романтического идеала, когда супружеская семья возникает с расчётом на то, что она будет во веки веков, с определённой иерархией между мужем, женой и детьми, – и переход к новым формам. Прежде всего, речь идёт о партнерском типе отношений: семья существует до тех пор, пока она обеспечивает эмоциональный контакт, поддержку, доверие. 

М. Родин: То есть мы сейчас говорим о явлении, которое называется неполными семьями: когда ребенок живет только с мамой или, реже, с папой. Мы говорим о том, что это нормально и соответствует современным потребностям общества, правильно?

П. Жураковская: Да. Нормы, которую навязывают, например, в СМИ, в практиках нет. Но очень многие у нас говорят: «Ну, у меня не совсем нормальная ситуация…» И дальше следуют самые разные истории. 

Мы проводили небольшое социологическое исследование, которое показало и подтвердило, что очень многие люди субъективно оценивают свою ситуацию как ненормальную, потому что в публичном пространстве фигурирует некая норма, которой однако нет в повседневных практиках. На деле существует огромное количество, разнообразие форм организации жизни. Но из-за этого публичного давления многие считают, что их ситуация ненормальная. Мы нашей выставкой хотим показать, что любая форма нормальна, именно потому, что современная жизнь – это богатство и разнообразие форм, лишь бы были доверие, теплота и пространство, где человек может себя чувствовать хорошо и комфортно.

Семен Файбисович. Семья. 2013. Холст, масло, смешанная техника. Музей Москвы

М. Родин: То есть семья никуда не исчезает, она просто видоизменяется, во-первых, во времени, а во-вторых, и в пространстве. В одном обществе могут возникать совершенно разные формы. И когда мы говорим о традиционных ценностях, хорошо бы знать эту традицию, в том числе и традицию XX века, и уж тем более XIX века.

Тоже хочу привести пример. Во второй половине XIX века в России были нормальны промыслы, когда глава семьи уходил на полгода в ту же самую Москву на завод работать и появлялся в семье на одну-две недели раз в год, и это тоже было нормально. Я уж не говорю про солдаток, а это очень большой слой населения. На этой выставке вы показываете эту перспективу?

П. Жураковская: Конечно. У нас, кстати, есть именно такой пример семьи с вахтенным методом заработка главы семьи. Хотя тут даже сама формулировка – «глава семьи» – размывается…

М. Родин: Да. А как вы всё это показываете?

П. Жураковская: Во-первых, у нас будет огромный и очень интересный фотопроект фотографа Марии Ионовой-Грибиной. Мы снимали и записывали истории разных семей. В частности, есть история охранника, который уехал из-под Саратова и живёт сейчас в Москве: мы рассказываем о том, как выстраиваются его отношения с семьёй, с женой, которую он очень любит, но видит периодически. Там много разных примеров, и все они предстают как нормальные. Именно это мы хотели показать.

Следующий раздел – небольшое социологическое исследование, которое стоит воспринимать, скорее, как шутку и как метафору нормальности и её многообразия. А дальше всё организовано по хронологии. Во-первых, мы показываем хронологию в масштабе истории. Сначала досоветская, как мы говорили, традиционная семья, тоже очень многообразная. Потому что дворянская семья и приданое в дворянской семье – это совсем не то же самое, что в мещанской семье. Это совершенно разные практики и разные типы организации свадьбы. Это всё очень интересно, и это можно увидеть на выставке. Например, постельный поезд – такой интересный феномен…

М. Родин: Постельный поезд?

П. Жураковская: Да. Это «поезд» из пяти подвод, на которых перевозят приданое невесты в дом жениха. Это дореволюционные практики.

Следующий крупный раздел выставки, который рифмуется с первым в пространстве, – советские практики. Есть и отсылки к современности – эту часть мы встроили в выставку через мультимедийные форматы.

Во-вторых, наш проект выстроен и по хронологии жизни типичной семьи. Сначала – раздел «Встреча» с важной подтемой: конструирование гендера. Дальше раздел, посвящённый приданому и подготовке к свадьбе. Знаете, у нас был homo erectus, а в нашей выставке всё про homo economicus. Мы рассказываем о торгах вокруг невесты, о брачном договоре и его функционировании в дореволюционной России, о том, в каких формах возвращается сегодня брачный договор. У нас есть видео, где подробно рассказано о том, что такое брачный договор и зачем он нужен.

М. Родин: То есть каждую стадию жизни семьи можем увидеть в разное время?

П. Жураковская: Да. Мы показываем их через предметы, документы, видео.

Следующий важный раздел – свадьба как ключевой момент в жизни семьи. Эта тема важна и для разговора о демонстративном поведении, например, или об обществе спектакля: свадьба оказывается пространством, в котором можно разыграть кульминационный момент этого спектакля. В разделе представлены и дореволюционные практики, и советские, и очень смешное видео о том, как можно организовать свадьбу сейчас и что для этого нужно сделать.

Следующий раздел про детей – тоже очень важный, и, конечно, очень любимый для нас. Эта тема оказывается поводом для разговора о выстраивании статуса, поскольку ребёнок в современном обществе часто превращается в некий объект воспитания. О том, как менялись практики воспитания, отношение к воспитанию, о том, как вообще возник феномен института воспитания человека,– обо всём этом мы тоже говорим. 

И ещё два важных раздела. Один посвящён памяти и конструированию памяти, внутри семьи в частности. Мы говорим о буме памяти – о том, что сегодня называется «мемориальный бум».

На привале. Музей Москвы

М. Родин: Вы имеете в виду попытки реконструировать своё родословное древо или просто собирание какой-то информации?

П. Жураковская: Оба момента. И выстраивание памяти о семье, которую ты создаёшь сам, здесь и сейчас…

М. Родин: То есть мы стремимся фиксировать каждый момент?

П. Жураковская: Да. И стремимся выстраивать родословную тоже, обращаться к архивной информации. Тут становится важным разговор о семейных реликвиях. Мы обратились к Музею ГУЛАГа, и они предоставили нам много предметов, которые позволяют рассказывать историю семьи и даже историю страны. Потому что история семьи может рассказать в каком-то смысле историю страны, но это будет очень субъективный взгляд. Вот эти предметы очень хорошо показывают, что взгляд на историю своей семьи – это, конечно, твой взгляд, взгляд изнутри. Это семейные предметы, предметы из московских семей, которые очень часто рассказывают невыносимо грустные истории. Это тоже, мне кажется, важная часть нашей выставки.

Есть раздел «Скелет в шкафу». Всё самое живое, множество суперинтересных историй, оно там. Например, нам всем полюбилась история про куклу Барби: мальчик выламывал и менял местами кукле руки и ноги, а потом показывал своей сестре, и та очень переживала. Это история про ревность. А сейчас эти брат и сестра очень любят друг друга. Есть истории про супружеские измены, про разводы, про смерть…

М. Родин: Про всё, без чего семья не существует, наверное?

П. Жураковская: Да. И эти истории мы рассказываем через вещи.

М. Родин: То есть, попав на вашу выставку, мы сможем увидеть срез в 150 лет: как функционировала семья на разных этапах развития нашего государства и в разные периоды своего существования. Правильно?

П. Жураковская: Да. Кроме того, наших гостей ждёт и насыщенная параллельная программа. Каждый четверг будут проводиться дискуссии и лекции, посвящённые темам, затронутым на выставке: воспитанию детей, любви и многим другим.

М. Родин: Отлично. Музей Москвы, выставка «Фамильные ценности». Welcome! 


Об авторе: Редакция

Подпишитесь на Proshloe
Только лучшие материалы и новости науки

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку. Таким образом, вы разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных. . Политика конфиденциальности

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.