12.07.2019      1948      0
 

Улу-бурунский корабль


Мы публикуем фрагмент из книги американского археолога, профессора древней истории и археологии в Университете Джорджа Вашингтона Эриха Х. Клайна «1177 год до н.э. Год, когда пала цивилизация».

Мы не знаем, что происходило в последние мгновения кораблекрушения, когда судно тонуло у юго-западного побережья Турции, близ мыса Улу-Бурун (можно перевести как «большой выступ»), около 1300 года до нашей эры. Возможно, виной всему оказался налетевший шторм. Либо судно затонуло, напоровшись на скалы под водой? Либо команда покинула борт и намеренно затопила судно, чтобы люди и груз не попали в руки пиратов. Археологи не знают причин катастрофы и не уверены в приписке судна, месте его назначения и портах захода, зато они сумели поднять и восстановить груз, который свидетельствует, что это судно бронзового века, скорее всего, шло из Восточного Средиземноморья в Эгейское море (1).

Молодой турецкий ныряльщик за губками в ходе одного из первых своих профессиональных погружений обнаружил останки корабля в 1982 году. Он сообщил, что увидел металлически лепешки с ушками, лежавшие на морском дне. Шкипер лодки, с которой нырял молодой человек, понял, что за этим описанием скрываются распространенные в бронзовом веке слитки в форме шкур (они выглядят как растянутая шкура забитого быка или коровы). Археологи из Института подводной археологии (ИПА) при Техасском сельскохозяйственном и политехническом университете специально показывали шкиперу фото таких предметов и просили поискать их на дне.

Группу археологов, занимавшуюся поиском подобных шкур, возглавлял Джордж Басе, пионер подводной археологии 1960-х годов; он увлекся этим занятием, еще будучи аспирантом в университете штата Пенсильвания. В ту пору современный автономный аппарат для дыхания под водой (скуба) был сравнительно новым изобретением, и работа Басса у мыса Гелидония близ побережья Турции стала первой морской экспедицией по раскопкам бронзового века, когда-либо проводившейся профессиональными археологами в этом регионе. Выводы Басса, который заявил, что у мыса Гелидония потерпел крушение ханаанский корабль, следовавший в Эгейское море и затонувший приблизительно в 1200 году до нашей эры, были встречены скептически и вызвали горячую дискуссию после официальной публикации отчета в 1967 году (2). Большинство археологов отказывались признавать существование какой-либо торговли и контактов между Эгейским бассейном и Ближним Востоком в глубокой древности, более трех тысяч лет назад, а уж мысль о том, что хананеи плавали в Средиземном море, и вовсе казалась смехотворной. Поэтому Басе поклялся отыскать еще один корабль бронзового века до завершения своей научной карьеры, чтобы доказать, что его выводы о крушении у мыса Гелидония вполне обоснованны. Шанс представился в 1980-х годах благодаря находке у мыса Улу-Бурун, которая датируется приблизительно 1300 годом до нашей эры, то есть на сто лет старше корабля с мыса Гелидония.

Изображение из https://www.world-archaeology.com

Современные историки предполагают, что улу-бурунский корабль вышел в море из египетского или ханаанского порта (возможно, из Абу-Хавама, располагавшегося на территории нынешнего Израиля) и по пути заходил в Угарит на севере Сирии и, быть может, на остров Кипр. Затем он двинулся на запад, в Эгейское море, следуя линии южного побережья Анатолии (современная Турция). По пути команда принимала на борт сырое стекло, сосуды для хранения провизии, заполненные ячменем, смолой, специями и, возможно, вином, а также самый ценный груз — почти тонну оловянной и десять тонн медной руды, которые предстояло соединить для получения важнейшего металла эпохи, то есть бронзы. 

По грузу корабля мы можем судить с достаточной уверенностью, что судно двигалось на запад от Леванта, по-видимому, в направлении какого-либо портового города на Эгейском море — вероятно, тех нескольких портов материковой Греции, которые обслуживали стольный град Микены (или, может быть, в направлении другого крупного города, скажем, Пилоса на материке или Коммоса и даже Кносса на Крите). Одного того факта, что нашелся корабль, шедший с востока на запад в позднем бронзовом веке, уже было довольно, чтобы подтвердить гипотезу Басса и полностью изменить мнение современных ученых о масштабах торговли и международных контактов более трех тысяч лет назад. Сегодня нам известны три подлинных судна бронзового века, при этом улу-бурунский корабль — крупнейший и богатейший из них и он полностью исследован.

Владелец судна и инвесторы, финансировавшие это плавание, нам неизвестны. Существует немало версий относительно порта приписки этого судна и объяснений, почему оно оказалось там, где затонуло. Возможно, оно отправилось в коммерческий рейс, его наняли ближневосточные или египетские торговцы — быть может, с ведома и одобрения египетского фараона или ханаанского царя. Или оно было отправлено по прямому указанию фараона или царя, с грузом даров от одного государя к другому, как часто поступали в амарнский период, несколькими десятилетиями ранее. Либо это судно снарядили микенцы, оно ушло на закупки в Восточное Средиземноморье и затонуло на обратном пути. Торговцы на его борту, быть может, приобретали сырье и другие материалы, которых было не найти в самой Греции, — например, олово и медь, а также тонны терпентинной смолы (из древесины фисташкового дерева), которые предназначались для изготовления ароматных жидкостей — духов — в Пилосе (материковая Греция), откуда готовый товар переправлялся назад, в Египет и Восточное Средиземноморье. Словом, недостатка в возможных сценариях плавания нисколько не ощущается. Если получателями груза являлись именно микенцы, то они навернякас нетерпением ожидали прихода судна, так как на нем было достаточно сырья для того, чтобы снарядить войско из трехсот человек бронзовыми мечами, щитами, шлемами и доспехами, не считая драгоценной слоновой кости и прочих экзотических материалов. Ясно, что день, когда судно затонуло примерно в 1300 году до нашей эры, стал для кого-то поистине черным днем.

Улу-бурунский корабль. Современная реконструкция

* * *

Улу-бурунский корабль затонул в довольно глубоком месте: его корма сегодня лежит в 140 футах ниже поверхности, а остальная часть судна уходит под углом на глубину 170 футов. Нырять на глубину 140-170 футов опасно, поскольку эта метка превышает пределы безопасного погружения со скубой. Водолазам ИПА разрешалось всего два погружения в день, по двадцать минут пребывания под водой каждое. Кроме того, на этих глубинах повышенный уровень вдыхаемых газов может привести к наркотическому эффекту. Работая так глубоко, говорил Басе, чувствуешь, будто выпил парочку бокалов мартини перед спуском, и потому каждое погружение и каждое движение под водой требовалось спланировать заранее.

На протяжении почти десятка сезонов, с 1984 по 1994 год, команда водолазов совершила более двадцати двух тысяч погружений без единой серьезной травмы, что свидетельствует о принимавшихся мерах предосторожности (и о том, что за подготовкой ныряльщиков следил бывший котик из военно-морского флота США) (3). В результате удалось составить план древнего затонувшего судна и его груза с точностью до миллиметра, ничуть не уступавший дотошностью планам сухопутных раскопок, несмотря на большие глубины, на которых приходилось работать. Ныряльщики вдобавок доставили на поверхность тысячи предметов, которые археологи изучают до сих пор. 

Сам корабль изначально имел около пятидесяти футов длины. Его отличала надежность постройки, борта и киль были из ливанского кедра, в конструкции корпуса использовался метод шипов в гнездах (4). До этой находки самым древним судном в Средиземном море, построенным по этой технологии, считался киренийский корабль, обнаруженный у побережья Кипра и датируемый эпохой на тысячу лет спустя (около 300 года до нашей эры). 

Медные слитки, которых на борту оказалось более 350, было особенно трудно извлекать и поднимать на поверхность. За три тысячи лет под водой, сложенные, что называется, как сельди в бочке, четырьмя отдельными рядами, они изрядно разрушились и готовы были развалиться от малейшего усилия. В конце концов археологи-реставраторы из команды Басса предложили применить особый клей, который впрыскивали в остатки слитков и который затвердевал под водой в течение года. Этот клей в конечном счете закреплял фрагменты разрушенных слитков, и так удалось поднять их на поверхность в относительной целости.

Медные слитки. Фото Martin Bahmann

Но на борту судна было намного больше грузов, чем эти медные слитки. Выяснилось, что трюм улу-бурунского корабля заполнен просто невероятным ассортиментом товаровсо всех концов известного тогда мира. На борту отыскались товары как минимум из семи стран, царств и империй. В дополнение к основному грузу (десять тонн кипрской меди, тонна олова и тонна терпентинной смолы) корабль вез два десятка бревен черного дерева из Нубии, почти двести слитков сырого стекла из Месопотамии, в основном темно-синих, но также светло-синих, фиолетовых и даже оттенка меда / янтаря; около 140 ханаанских сосудов для провизии, двух или трех основных размеров, где хранились терпентинная смола, виноград, гранаты и фиги, а еще специи, например кориандр и сумах ; глиняная утварь с Кипра и из Ханаана, в том числе масляные лампы, миски, кувшины и сосуды; скарабеи из Египта и цилиндрические печати из других регионов Ближнего Востока; мечи и кинжалы из Италии и Греции (некоторые из них, возможно, принадлежали членам экипажа или пассажирам судна), включая меч с наборной рукоятью из черного дерева и слоновой кости; и даже каменный скипетр с Балкан. Еще обнаружили золотые ювелирные изделия, в том числе подвески, и золотую чашу; сосуды слоновой кости для косметики; медные, бронзовые, оловянные чаши и другие сосуды; двадцать четыре каменных якоря; четырнадцать кусков от бивней гиппопотама и один слоновий клык; шестидюймовую статуэтку ханаанского божества из бронзы, отделанную золотом (если предположить, что она изображала покровителя и защитника судна, надо  признать, что со своей задачей божество не справилось) (5).

Олово на борту, вероятно, было из Бадахшанской области Афганистана, одного из немногих регионов, где этот металл добывали во втором тысячелетии до нашей эры. Оттуда же был и лазурит, проделавший тысячи миль по суше, прежде чем очутиться в трюме корабля. Многие предметы, например лазуритовые цилиндрические печати, не отличались большими размерами, их ничего не стоило пропустить в ходе раскопок, особенно когда стали применять огромные вакуумные трубки для удаления песка, покрывавшего останки корабля. Тот факт, что подобные мелкие предметы все-таки удалось разыскать, подтверждает мастерство подводных археологов, которые работали на мысе Улу-Бурун, под руководством сначала Басса, а затем его преемника Кемаля Пулака.

Один из наиболее мелких предметов, найденных на борту судна, одновременно является одним из самых важных: это египетский скарабей из цельного золота. Такой предмет редкость сам по себе, а дополнительную ценность ему придают нанесенные на поверхность иероглифы с именем Нефертити, супруги фараона-еретика Эхнатона. Ее имя написано на скарабее как «Нефер-неферу-Атон»; такое написание Нефертити использовала только в первые пять лет своего царствования, когда ее муж, возможно, находился, что называется, на пике еретического отрицания всех египетских божеств, кроме Атона, солнечного диска, которому он — и он один — имел право поклоняться напрямую (6). Археологи при помощи этого скарабея датировали возраст судна, поскольку скарабей не мог быть сделан — и следовательно корабль не мог отправиться в плавание — ранее прихода Нефертити к власти около 1350 года до нашей эры.

Улу-бурунский скарабей. Изображение из pinterest.com

Вдобавок археологи сумели подтвердить дату гибели кораблятремя другими способами. Первый метод подразумевал радиоуглеродный анализ древесины, из которой когда-то состояла палуба корабля. Другой опирался на дендрохронологию (подсчет годичных колец) и был применен к деревянным балкам корпуса. Третий метод сводился к изучению хорошо известной микенской и минойской керамики на борту корабля: эту утварь специалисты датировали концом четырнадцатого столетия до нашей эры. В итоге четыре независимые датировки вместе указали на приблизительно 1300 год до нашей эры — на самое начало тринадцатого столетия до нашей эры, плюс или минус несколько лет в любую сторону — как на дату гибели корабля (7).

Фрагменты небольшой деревянной таблички, первоначально с креплениями из слоновой кости, были найдены в сосудах для провизии; возможно, их занесло туда водой, когда корабль тонул. Напоминающая гомеровские  «злосоветные зятевы знаки» , эта табличка на пятьсот с лишним лет старше аналогичных письмен, которые были обнаружены в иракском Нимруде . Возможно, табличка содержала упоминания о маршруте судна или, выражаясь современным языком, грузовой манифест. Но воск, на который наносились знаки по обе стороны таблички, давно растворился, не оставив и следа надписей (8). Именно поэтому до сих пор невозможно сказать наверняка, предназначался ли груз на борту в дар — допустим, от фараона Египта царю Микен — или принадлежал купцу, который вел торговлю в основных портах по всему Средиземноморью. Как предполагалось выше, это могли быть и покупки, сделанные в ходе междугородного «шопинга», поскольку сырье на борту соответствует потребностям мастеровых, что трудились в микенских дворцах, например в Пилосе, изготавливая товары высокого спроса, в том числе духи и масла, а также ювелирные изделия наподобие стеклянных бус.

Предметы, найденные на Улу-бурунском корабле. Фото Georges Jansoone

Мы вряд ли когда-либо узнаем, кто отправил улу-бурунский корабль в его последний рейс, куда этот корабль направлялся и зачем, но совершенно очевидно, что на его борту находился целый «микрокосм» международной торговли, а это значит, что контакты в Восточном Средиземноморье и Эгейском бассейне были чрезвычайно оживленными в начале тринадцатого столетия до нашей эры. В трюме судна, как уже говорилось, товары из по крайней мере семи различных областей, а на борту, судя по личному имуществу, фрагменты которого нашли археологи, были минимум двое микенцев, хотя сам корабль являлся, по всей видимости, ханаанским. Очевидно, что этот корабль не принадлежал миру изолированных цивилизаций, царств и владений; нет, он совершал плавания во взаимосвязанном мире торговли, миграции, дипломатии и, увы, войны. Ту эпоху можно назвать первым по-настоящему глобальным веком.

Фрагмент книги предоставлен издательским холдингом «ЭКСМО-АСТ».

Примечания:

  1. Источники сведений весьма многообразны, но см. в особенности: Bass 1986,1987,1997,1998; Pulak 1988,1998,1999,2005; Bachhuber 2006; Cline and Yasur-Landau 2007. Также см.: Podany 2010: 256-58.
  2. См.: Bass 1967; Bass 1973.
  3. См.: Pulak 1998: 188.
  4. См.Pulak 1998: 213.
  5. Дополнительно κ работам Пулака, Басса и Баххубера см. список в: Monroe 2009: 11-12, и обсуждение на стр. 13-15, 234-38; также: Monroe 2010. Кое-что в последнее время было уточнено в лекции Пулака, прочитанной на научной конференции во Фрайбурге (Германия) в мае 2012 г.
  6. См.: Weinstein 1989.
  7. См.: Manning et al. 2009.
  8. См.: Payton 1991.


Об авторе: Редакция

Хотите быть в курсе всего?
Подписывайтесь на нашу еженедельную рассылку!
Только лучшие материалы и новости журнала

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку. Таким образом, вы разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных. . Политика конфиденциальности

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.